Так сложилось, что звукосочетание «дружить» у меня всегда вызывало ассоциации с большим куском жира в супе – прозрачным, колышущимся и мерзким до тошноты. По этой причине супы на мясе я не ем, и друзей у меня никогда не было.

В далеком и светлом детстве я отличался от других детей тем, что мне не приходилось врать родителям. Представьте себе – вообще не приходилось! Конечно, за свою честность я периодически получал развесистых люлей, но, как бы ни странно это выглядело со стороны, при этом я совершенно искренне считал, что это справедливо. Кокнул мамину любимую вазочку? Надо пойти и честно все рассказать – вместо того чтобы свалить все на прыгающего по квартире бодрым галопом двенадцатикилограммового кота… Накосячил – расплатился, совесть спокойна, всем хорошо.

Но идиллические представления о мире во всем мире исчезали ровно в тот момент, когда я открывал входную дверь и покидал стены родительского дома. Оказалось, что честность – это помеха по жизни, недостаток. Врали и лицемерили все: мои сопливые ровесники, их родители и родственники, писклявый Степашка и натянуто улыбающаяся из-под химической завивки тетя Лина в передаче «Спокойной ночи, малыши!», госпожа Белладонна из мультика про поросенка Фунтика… И даже голос, объявляющий остановки в метро, казался мне каким-то казенным и неискренним. Будучи ребенком впечатлительным, насмотревшись на все это и ощутив на своей шкуре, как тяжело быть не таким, как остальные, я решил для себя, что обойдусь без подобного общества. И покуда другие лазили по деревьям, били лампочки в подъездах и мутузили друг друга совочками в песочницах, я спокойно сидел дома, читал Жуковского, клеил домики из картона и имел всех в виду – как вместе, так и по отдельности.

   Мне уже давно любопытно: какой частью тела поворачивается к экрану кинотеатра современный зритель? Проще говоря – чем и как он это самое кино смотрит? Только не говорите, что глазами – это вряд ли, поскольку всеобщий кретинизм самопальных отзывов на практически любую ленту моментально отправляет воображение читающего оные куда-то в область желчного пузыря, в крайнем случае – в самый конец пищеварительного тракта. Прибавьте к этому полное отсутствие серого вещества в черепной коробке «отзывописателей», их бесконечные ошибки в безударных гласных и более чем скудный словарный запас, и получится он – его величество среднестатистический отзыв.

    Основная причина удручающего однообразия рецензий ясна:

    Решил я тут выяснить у своей половины, что же такое мужественность. Неспроста, надо сказать. Во-первых, половина у меня большая и умная (не то что я), во-вторых, всегда и все знает и понимает (а если не знает и не понимает – обязательно что-то процитирует с умным видом), а в-третьих – ну кому мне еще такие вопросы задавать? Маме, что ли? Вот и я о чем. Короче, сели мы надысь ужинать, а я возьми да и спроси: «А ну говори, какими качествами должен обладать человек, чтобы ты обозвал его мужественным!» Половина от неожиданности подавилась салатом и прогундела что-то типа:

    – Ну я нифнаю… Это фложно прямо шишас…

    – Ты прожуй сначала, бубниловка…

    Терпеливо дождавшись, когда весь силос был употреблен и к собеседнику вернулась способность мыслить ясно и четко, я дождался-таки ответа на свой вопрос:

    Я долго не мог писать об этом. Не знал как. А теперь – прошел уже целый год, понемногу отпустило. Значит, могу. Значит, получится. А, Василич?

    – А на наш столетний юбилей мы закажем белый лимузин в жутких розищах и поедем в Серебряный бор, – ты повторял это каждый раз, когда мы поздравляли друг друга с днем рождения.

    – Дура! Это тебе будет сто, а мне – всего лишь девяносто восемь! У меня будет модная инвалидная коляска, и на меня еще мужчины засматриваться будут… Типа вторая Люсико Г. – утянутая, лупоглазая и вечно улыбающаяся… – отвечал я.

    Или вот еще твое sms: «У тебя некого завтра с утра в Симеиз отправить недели на две? Билеты есть». И мой ответ: «В своем уме – никого».

    Подобного было очень много: мы постоянно издевались друг над другом. Все десять лет, что были знакомы. Это была такая особенная «любовь», при которой

    Час пути – прочь из этой душной и тесной квартиры. Всего шестьдесят минут – и никакого асфальта, никаких витрин и никаких машин. Тишина, прохлада и трава. И букет белых флоксов в треснувшей вазе на столе. И яблоки – прямо с веток. И теплый старый свитер. И оранжевый огонь, рвущийся вверх из прогоревшей бочки. И пачка сигарет в кармане старых джинсов. И – никого.

    Можно ли устать от людей? Можно. Не от их тупости, жадности или злобы (ведь каждый из нас – понемногу – тупой, жадный и злой), а именно от людей – вообще от всех: хороших, плохих, близких и не очень… Я не могу назвать себя общительным человеком, но даже при всем при том… Надоело, устал. Хочется молчать и курить: просто протянуть руки к огню и отключиться. Посидеть на этом краешке земли, свесив ноги вниз, и никого не видеть. Одиночество – это прекрасно, потому что оно никогда не разочаровывает и не обманывает ожиданий. А то – собираешься, бывало, куда-нибудь, ждешь, предвкушаешь, и вот уже оно настало, и ты буквально чувствуешь, что вот-вот, еще немного, еще чуть-чуть – и чудо произойдет, и… Ничего не происходит. Возвращение домой наполняет тело усталостью, а голову – гудящей пустотой, в которой без конца повторяется фраза «все как всегда».

    Когда ты один, ты можешь рассчитывать только на себя самого.

    Уже в 25-й раз здравствуйте, мои дорогие октябрята и пионЭры! Здравствуйте, мои (также – недешевые) почетные Ветераны! Теперь быстро все достали ручки и тетради для конспектов. Ноутбуки тоже можно. Тема нашей сегодняшней лекции – любовь.

    Итак, для начала обратимся к Ожегову: «Любовь – это эмоциональное чувство, свойственное человеку, глубокая, самоотверженная и интимная привязанность к другому человеку или объекту». Короче говоря, этот старый зануда определяет самое светлое человеческое чувство через привязанность, то есть – несвободу. Ну не бред?.. Всю жизнь, значит, ждем мы отдохновения души, а дождавшись – получаем всего лишь очередную пару деревянных колодок и хомут впридачу… Как-то это малорадостно…

    А я же говорил тебе, что это случится! Еще тогда, много лет назад, в эпоху нашей многостраничной и каждодневной ICQ-переписки. Ты утверждал, смеясь, что это невозможно, а я был уверен в том, что рано или поздно это произойдет. Нет, ты не был глупее меня. Просто твоя уверенность в том, что ты сам полностью контролируешь свою жизнь и свои чувства, в тот момент была непоколебима. Время все расставило на свои места: ситуация вышла из-под твоего контроля неожиданно и, как я и говорил, бесповоротно. Да и как могло быть иначе?

    «Я не влюбляюсь в тех, кто не любит меня», –

    Тик-так, тик-так...

    Люди, что вы знаете о страхе? Не о том, который искусственно врывается в вашу комнату после просмотра очередного фильма ужасов, и не о том, который наполняет ваш желудок, когда в холодильнике последний кусок колбасы, в кошельке – последние пятьдесят рублей, а до зарплаты еще – ей-ей! – две недели. Что вы знаете о страхе, который сжимает душу и не отпускает годами? Без видимой на то причины – хотя она, конечно, есть, где-то внутри, неявная для других, не дающая свободно вздохнуть. И каждый раз, когда вы как будто докапываетесь до самой сути этого страха, сознание отторгает эту суть, а рассудок (может быть, только поэтому) остается ясным.

    Тик-так, тик-так...

    Люди, что вы знаете об одиночестве в толпе?

    Это был момент освобождения и очищения. Во всех смыслах. А началось все с того, что я наконец-то решил навести порядок в своей комнате. Не просто пыль вытереть и пол подмести, а так, чтобы ни одной бумажки лишней не осталось. Вы случайно не знаете, откуда берутся все эти вещи? Такие «нужные» купоны на скидку в местечковой стоматологии (каждая тридцать седьмая пломба – бесплатно!), какие-то фотографии (причем с двумя-тремя дублями), целые клубки старых наушников (работают же! надо оставить!), сломанные коробки от CD и DVD (еще пригодятся!), кружки с отбитыми ручками (обязательно склею!), пустые флаконы из-под парфюмов (ах, ах! так пахло от моей первой любви!), стопки журналов GQ и Men’s Health (там же столько полезного!) и тому подобное. Про старые футболки и штаны, пылящиеся в шкафу, я уже не говорю: их такое количество, что «ажно оторопь берет».

    Но как бы там ни было, несмотря на мою безграничную лень и огромный объем работ, комната была приведена в божеский вид за два дня:

    О чем бы тебе рассказать сегодня, мой дорогой читатель? Может, о том, как я на днях позвонил своему хорошему знакомому, а трубку взяла его мама и сообщила мне: «Он умер, я поеду на кладбище на выходных, мы можем поехать вместе»? Или о том, как ко мне вчера вечером пришла соседка с квадратными от ужаса глазами и рассказала, что в десятилетнего сына ее подруги прямо посреди бела дня два раза кто-то выстрелил из окна дома, мимо которого он с друзьями проходил? Дитя в данный момент находится в больнице в коме, у него огнестрельные ранения руки и живота. А милиция пришла к матери с вопросом: «Заявление писать будете?» Но что тут подробно пересказывать? Большинство относятся к чужим бедам как к неурожаю бананов в какой-нибудь зеленой африканской стране: это где-то далеко, не с нами, а значит – нас не касается (тем более что бананов в каждом магазине навалом). Тебя сильно беспокоит вырубка тропических лесов и авиакатастрофы в Нигерии? Не уверен…

    Так что сегодня будем о своей собственной рубашке, которая, как известно, ближе к телу: тут, говорят, несанкционированный гей-парад намечается. Боже ты мой!

    Попробуйте посадить цветок возле дороги, по которой ходят толпы людей. Причем совершенно неважно, каким этот цветок будет, потому что как бы красиво он ни цвел и какой бы аромат ни источал, всегда найдутся и те, кому он понравится, и те, кто скривится от омерзения, плюс равнодушно проходящие мимо. И если от третьих цветку никакого вреда, то от первых и вторых — сколько угодно. Те, кто в восторге, постараются его выкопать, чтобы пересадить в собственный сад. Те, кому он не нравится, подойдут и растопчут. Ну просто потому что не увидят в нем никакой ценности или, что происходит гораздо чаще, потому что вид чего-то доброго и прекрасного для озлобленной натуры совершенно невыносим. Или, может, ты, дорогой читатель, ни разу не видел изгаженную чистоту или заплеванную невинность? Именно их наряду с вежливостью и доброжелательностью заплевать и изгадить проще всего. В нашем обществе слова «Извините, а не могли бы вы...» — всего лишь повод подумать: «Так. Интеллигент. Скандалить не будет и в драку не полезет. Значит, можно сесть на шею и ножки свесить. И повеселиться заодно». И, как это ни печально, вероятность вежливого обращения возрастет в разы, если обратиться к человеку на «ты» и после третьего слова (два из которых — мат) смачно харкнуть себе под ноги. Тогда твоя межъягодичная область будет отполирована до блеска: у нас принято лебезить только перед теми, кто внушает нам страх, или теми, от кого зависит что-то для нас самих архиважное...

    «Обитаемый остров», который ругают очень много, —

    Всему настает свой срок, дорогой читатель. Наконец-то решился и я. И хотя правду о себе писать непросто, но все же я торжественно обещаю: сегодня все легенды и домыслы развеются, слухи и сплетни подтвердятся, а все недосказанности в полном объеме будут досказаны и станут достоянием широкой общественности. Сегодня, здесь и сейчас, ты узнаешь все то, о чем всегда подозревал, из номера в номер перечитывая мою бездарную писанину, которая ничего кроме изжоги у нормального человека вызвать не может.

    Кстати, как тебе мой новый аватар? Да, ты прав: никакого фотошопа – только моя отвратительная рожа на фоне грязносиреневого совдеповского кафеля и немного побелки последним штрихом в этом гимне уродству и убожеству. Ты не поверишь, сам на себя смотрю – и тошно. До судорог. Мне вообще по жизни тошно – от пустоты и бессмысленности оной и от самого себя в первую очередь.

    До встречи с ним оставалось сорок минут, но спешить никуда не хотелось. Одеваясь, я уже в который раз ловил себя на мысли, что проведенное с этим человеком время – не более чем пустая трата оного. Можно было бы, конечно, придумать какой-нибудь благовидный предлог и заняться другими делами (благо их немало), но мое любопытство и желание в очередной раз посмотреть на то, «как жить не надо», все-таки возобладали над ленью. К тому же, обещая кому-то что-то, я не имею привычки отказываться от своих обещаний в последний момент: ценить чужое время нужно так же, как и свое. Разве нет?

    А в метро опять толпа народа... И это в субботу! Блин, и чего людям по домам не сидится? Хотя я сам куда-то еду. Зачем? Нет, не все так плохо, конечно: персонаж вроде вменяемый, даже пишет почти без ошибок... Правда, говорит в основном о себе. Хоть это и не криминал, но все равно что-то подсказывает мне, что у нас «не сложится». Слишком уж он сдержан и квадратен – меня это немного отпугивает.

    Один мой стародавний знакомый, например, всю жизнь пытается быть таким. Как это?

    В один из последних дней августа я поперся на дачу. По делам. Об этих делах я расскажу попозже, да и, вобщем-то, не в них суть... В тот день у меня случилось две встречи "с прошлым" - двое знакомых, которых я знаю уже по 20 с лишним лет, вдруг нарисовались один за другим. Первый - обычный мент с Tuborg'ом и в трениках, а второй - Серега, просто Серега. И если с первым мы созваниваемся и видимся регулярно (они с братом баню на участке построили, и зовут иногда - попариться), то второго я не видел 10 лет. Эдакие "одноклассники" наяву...))) В тот вечер мне пришло в голову написать текст. И он (хорошо ли, плохо ли) написался. После - так сложилось, что вокруг него выросла идея книги - некое повествование. О чем - пока не озвучу, поскольку все это пишется хаотично и урывками - время от времени, добавляется что-то новое, и в каком виде это все будет в итоге - я и сам не знаю... Текст, в том виде, в котором я запостил его тут, опубликован в BF 100.
    Под катом - многабукаф. Кто асилит - "маладес тебе" (с).